-- Ахъ, да! теперь и я его узналъ. А какъ ты думаешь, онъ узналъ тебя?
-- Сказать по правдѣ, баринъ, онъ такъ былъ тогда напуганъ, что я сильно сомнѣваюсь, чтобы онъ сохранилъ обо мнѣ ясное воспоминаніе!
-- Въ такомъ случаѣ, поди, поговори съ этимъ малымъ, и постарайся узнать изъ разговора, живъ ли его господинъ.
Плянше сошелъ съ лошади и прямо подошелъ къ Любену, который дѣйствительно не узналъ его, и слуги начали самымъ дружелюбнымъ образомъ разговаривать другъ съ другомъ, между тѣмъ какъ д'Артаньянъ повернулъ лошадей въ маленькій переулочекъ и, объѣхавъ кругомъ дома, вернулся, остановившись позади изгороди изъ орѣшника, и сталъ прислушиваться къ ихъ разговору.
Послѣ минутнаго наблюденія, изъ своей засади позади изгороди, онъ услышалъ стукъ экипажа и увидѣлъ, что напротивъ него остановилась карета милэди. Ошибиться было нельзя -- въ каретѣ сидѣла она.
Д'Артаньянъ пригнулся къ шеѣ лошади, чтобы видѣть все и не быть замѣченнымъ.
Милэди высунула изъ дверецъ свою прелестную бѣлокурую головку и отдала какое-то приказаніе горничной.
Горничная, хорошенькая дѣвушка лѣтъ двадцати, двадцати-двухъ, лишая и проворная, настоящая субретка знатной барыни, соскочила съ ножки, на которой она сидѣла, по обычаю того времени, и направилась къ террасѣ, на которой д'Артаньянъ видѣлъ Любена.
Д'Артаньянъ слѣдилъ за субреткой и видѣлъ, что она пошла къ террасѣ. Случайно какое-то приказаніе, отданное извнутри дома, отозвало Любена съ террасы, такъ что Плянше остался одинъ, посматривая по сторонамъ и выглядывая, куда скрылся д'Артаньянъ.
Горничная приблизилась къ Плянше, котораго она приняла за Любена, и, отдавая ему записочку, сказала: