Они должны были на другой день на разсвѣтѣ ѣхать въ Армантьеръ, каждый по разнымъ дорогамъ. Плянше, какъ самый смѣтливый и разумный изъ всѣхъ четверыхъ, долженъ былъ ѣхать по той дорогѣ, куда поѣхала карета, въ которую стрѣляли наши четыре друга, и которую, какъ помнятъ, сопровождалъ лакей Рошфора.
Атосъ прежде всего пустилъ въ дѣло слугъ, такъ какъ съ тѣхъ поръ, какъ они поступили на службу къ нему и его друзьямъ, онъ хорошо узналъ различныя и главныя достоинства каждаго изъ нихъ.
Къ тому же слуги, обращающіеся съ вопросами къ прохожимъ, внушаютъ къ себѣ меньше недовѣрія, чѣмъ ихъ господа, и встрѣчаютъ къ себѣ большую симпатію въ тѣхъ, къ кому они обращаются.
Наконецъ милэди знала господъ, между тѣмъ какъ вовсе не знала ихъ слугъ, а послѣдніе, напротивъ, знали ее отлично. Всѣ четверо должны были сойтись на слѣдующее утро въ одиннадцать часовъ; если они откроютъ убѣжище милэди, трое должны были остаться стеречь ее, а четвертый -- вернуться въ Бетюнь, чтобы предупредить Атоса и проводить четырехъ друзей.
Когда эти распоряженія были сдѣланы, слуги удалились.
Тогда Атосъ всталъ со стула, подвязалъ шпагу, завернулся въ плащъ и вышелъ изъ гостиницы; было около десяти часовъ. Извѣстно, что въ десять часовъ вечера въ провинціи улицы обыкновенно пусты, однако Атосъ видимо искалъ кого-нибудь, къ кому бы онъ могъ обратиться съ вопросомъ. Наконецъ онъ встрѣтилъ какого-то запоздавшаго прохожаго, подошелъ къ нему и сказалъ ему нѣсколько словъ; человѣкъ, къ которому онъ обратился, съ ужасомъ отступилъ отъ него, но тѣмъ не менѣе отвѣтила слова мушкетера, указавъ на что-то рукой. Атосъ предложилъ этому человѣку полпистоля съ просьбой проводить его, но человѣкъ отказался.
Атосъ пошелъ въ ту улицу, которую прохожій указалъ ему пальцемъ, но, дойдя до перекрестка, онъ снова остановился, видимо затрудняясь, а такъ какъ на перекресткѣ онъ скорѣе всего могъ ожидать, что пройдетъ кто-нибудь, то онъ здѣсь и остановился. И въ самомъ дѣлѣ -- не прошло и минуты, какъ прошелъ ночной сторожъ. Атосъ повторилъ тотъ же вопросъ, какой былъ сдѣланъ первому прохожему, котораго онъ встрѣтилъ; ночной сторожъ выразилъ точно такой же ужасъ и отказался проводить Атоса, показавъ рукой дорогу, по какой ему слѣдовало идти. Атосъ пошелъ по указанному направленію и дошелъ до предмѣстья, расположеннаго на концѣ города, совершенно противоположнаго той части, съ которой онъ и его товарищи въѣхали въ городъ. Тамъ, казалось, онъ снова очутился въ затрудненіи и въ замѣшательствѣ, куда идти дальше, и остановился въ третій разъ.
Къ счастью, проходилъ нищій, который подошелъ къ Атосу попросить у него милостыню. Атосъ предложилъ цѣлый экю, чтобы тотъ довелъ его до мѣста, куда онъ шелъ. Нищій съ минуту видимо колебался, но при видѣ серебряной монеты, блестѣвшей въ темнотѣ, онъ рѣшился и пошелъ впереди Атоса.
Дойдя до угла одной улицы, онъ указалъ ему вдали на маленькій, одинокій, печальный, уединенный домикъ; Атосъ приблизился къ нему, между тѣмъ какъ нищій, получившій заработанную имъ плату, со всѣхъ ногъ пустился бѣжать онъ него.
Атосъ обошелъ кругомъ, прежде чѣмъ нашелъ дверь какъ разъ посреди, выкрашенную той же красноватой краской, какъ и весь домъ; сквозь щели ставней не было видно никакого свѣта, ни малѣйшій звукъ не заставлялъ предполагать, что этотъ домъ обитаемъ: онъ былъ мраченъ и безмолвенъ, какъ могила.