-- Теперь моя очередь, сказалъ Атосъ, дрожа всѣмъ тѣломъ, какъ дрожитъ левъ при видѣ змѣи.-- Я женился на этой женщинѣ, когда она была еще совсѣмъ молодой дѣвушкой, женился на ней противъ желанія моей семьи; я далъ ей богатство, я далъ ей свое имя, и въ одинъ день я увидѣлъ, что эта женщина заклеймена: на лѣвомъ плечѣ этой женщины клеймо, изображающее лилію.
-- О! сказала милэди, вставая,-- вамъ не удастся указать на тотъ судъ, который произнесъ надо мной этотъ безчестный приговоръ, вы не найдете человѣка, который исполнилъ его!
-- Молчите, произнесъ чей-то голосъ.-- На это отвѣтить могу я!
И человѣкъ въ красномъ плащѣ подошелъ къ милэди.
-- Кто этотъ человѣкъ, кто этотъ человѣкъ? вскричала милэди, подавленная ужасомъ; ея прекрасные полосы распустились и поднялись дыбомъ на головѣ, точно живые.
Глаза всѣхъ обратились на этого человѣка, потому что, за исключеніемъ Атоса, никто не зналъ, кто онъ.
Да и самъ Атосъ смотрѣлъ на него съ тѣмъ же недоумѣніемъ, какъ и другіе, потому что ему тоже было неизвѣстно, какимъ образомъ этотъ человѣкъ могъ быть замѣшанъ въ ужасной драмѣ, разыгрывавшейся въ эту минуту.
Подойдя къ милэди медленными, торжественными шагами на такое разстояніе, что только одинъ столъ отдѣлялъ его отъ нея, незнакомецъ снялъ съ себя маску.
Милэди смотрѣла нѣкоторое время съ возраставшимъ ужасомъ на блѣдное лицо, обрамленное черными волосами и бакенбардами, выражавшее полное, холодное безстрастіе; затѣмъ, вдругъ вставъ, она пробормотала:
-- О, нѣтъ, нѣтъ! и отступила къ самой стѣнѣ:-- нѣтъ, нѣтъ, это адское видѣніе,-- это не онъ! Спасите меня, спасите! вскричала она дикимъ голосомъ, оборотившись въ стѣнѣ, какъ будто ища руками выхода.