Гримо колебался; Мускетонъ дрожалъ всѣмъ тѣломъ. Атосъ, услыхавшій голосъ милэди, быстро подошелъ къ нимъ; лордъ Винтеръ послѣдовалъ его примѣру.
-- Смѣните этихъ слугь, сказалъ онъ: -- она что-то говорила имъ, и теперь на нихъ нельзя болѣе положиться.
Позвали Плянше и Базена, которые смѣнили Гримо и Мускетона.
Дойдя до берега рѣки, палачъ подошелъ къ милэди и связалъ ей руки и ноги.
Тогда она нарушила молчаніе, чтобы воскликнуть:
-- Вы -- подлые, презрѣнные убійцы; васъ собралось десятеро, чтобы убить одну женщину... Берегитесь! Если мнѣ не придутъ на помощь, то за меня отомстятъ!
-- Вы не женщина, хладнокровно отвѣтилъ Атосъ:-- вы не принадлежите къ человѣческому роду, вы -- демонъ, убѣжавшій изъ ада и котораго мы заставимъ вернуться на свое мѣсто.
-- О, добродѣтельные господа! сказала милэди:-- примите къ свѣдѣнію, что кто тронетъ хоть одинъ волосъ на моей головѣ, тотъ будетъ въ свою очередь тоже убійцей.
-- Палачъ можетъ убивать и не быть все-таки убійцей, сударыня, сказалъ человѣкъ въ красномъ плащѣ, ударяя рукой по своей широкой шпагѣ:-- онъ является послѣднимъ судьей и только: Nachrichter, какъ говорятъ наши сосѣди-нѣмцы.
И, говоря это, онъ вязалъ ее, причемъ милэди два или три раза вскрикнула дикимъ голосомъ, который произвелъ какое-то странное, мрачное впечатлѣніе, нарушивъ тишину ночи и теряясь въ глубинѣ лѣса.