Казнь.
Было около полуночи; полукруглая луна, окрашенная въ кровавый цвѣтъ послѣдними слѣдами бури, поднималась надъ маленькимъ городкомъ Армантьеръ; при ея блѣдномъ свѣтѣ обрисовались мрачные силуэты его домикомъ и тонкая верхушка высокой узорчатой башни. Напротивъ его Ли катила свои воды, походившія цвѣтомъ на расплавленный свинецъ, а по другую сторону рѣки виднѣлась черная группа деревьевъ, вырисовывавшихся на бурномъ небѣ, покрытомъ большими тучами буро-мѣднаго цвѣта, составлявшими что-то вродѣ сумерекъ посреди темной ночи. Налѣво возвышалась старая, заброшенная мельница съ неподвижными крыльями, въ развалинахъ которой періодически раздавались пронзительные, монотонные крики ночной совы. Кое-гдѣ по полю налѣво и направо отъ дороги, по которой тянулся печальный кортежъ, попадались низкія приземистыя деревья, казавшіяся безобразными карликами, присѣвшими на корточки, чтобы подстеречь людей въ этотъ зловѣщій часъ.
Время отъ времени молнія освѣщала горизонтъ во всю его ширину, извиваясь змѣйками надъ черной массой деревьевъ, и точно страшнымъ палашомъ разсѣкала небо и воду надвое.
Въ удушливой атмосферѣ не было ни малѣйшаго вѣтерка. Мертвое молчаніе тяготѣло надъ природою; земля была сырая и скользкая отъ дождя, который только что пересталъ лить, и освѣженная трава и зелень издавали сильный, пріятный запахъ.
Двое слугъ вели милэди, держа ее за руки; палачъ шелъ за ними, а лордъ Винтеръ, д'Артаньянъ, Атосъ, Портосъ и Арамисъ шли за палачомъ.
Плянше и Базенъ шли позади всѣхъ.
Мускетонъ и Гримо вели милэди къ рѣкѣ.
Милэди молчала, но глаза ее горѣли невыразимымъ краснорѣчіемъ, умоляя поочередно всѣхъ, къ кому она обращалась.
Такъ какъ она шла на нѣсколько шаговъ впереди другихъ, то, обратившись къ слугамъ, сказала:
-- Я дамъ тысячу пистолей каждому изъ васъ, если вы поможете мнѣ бѣжать, но если вы предадите меня въ руки вашихъ господъ, у меня есть здѣсь по близости мстители, которые заставятъ васъ дорого поплатиться за мою жизнъ.