Д'Артаньянъ подалъ кардиналу драгоцѣнную бумагу отнятую Атосомъ у миледи и отданную д'Артаньяну въ видѣ охраннаго листа.
Его высокопреосвященство взялъ бумагу и медленно прочиталъ, дѣлая удареніе на каждомъ сл въ:
"Все, сдѣланное предъявителемъ этой бумаги, сдѣлано по моему приказанію.
"Данъ въ лагерѣ подъ Лярошелью 3-го декабря 1627 г.
Ришелье".
Кардиналъ, прочитавъ эти двѣ строчки, глубоко задумался, но бумагу не отдалъ назадъ д'Артаньяну.
-- Онъ раздумываетъ о томъ, какого рода казни предать меня, подумалъ по себя д'Артаньянъ:-- но клянусь, онъ увидитъ, какъ умираетъ дворянинъ.
Молодой мушкетеръ былъ именно въ такомъ настроеніи, что готовъ былъ перейти въ тотъ міръ очень героически.
Ришелье продолжалъ раздумывать, свертывая и снова развертывая бумагу въ своихъ рукахъ. Наконецъ онъ поднялъ голову, устремилъ свой орлиный взглядъ на это умное, открытое, благородное лицо, прочелъ на этомъ лицѣ, на которомъ были еще видны слѣды слезъ, всѣ страданія, перенесенныя имъ за цѣлый мѣсяцъ, и въ третій или въ четвертый разъ ему пришла мысль, какая будущность предстоитъ этому ребенку двадцати одного года, и сколько пользы могли бы принести его умъ, храбрость и энергія человѣку, которому онъ былъ бы преданъ.
И съ другой стороны преступленія, вліяніе и адскій геній милэди не разъ уже пугали его. Онъ чувствовалъ что-то вродѣ тайной радости при сознаніи, что онъ навсегда избавился отъ подобной сообщницы.