-- А что жъ ты, чортъ возьми, находишь въ этомъ достойнаго сожалѣнія? спросилъ д'Артаньянъ.
-- А то, сударь, сказала Кэтти:-- что моя барыня вовсе васъ не любить.
-- Гм! Развѣ она поручила тебѣ сказать мнѣ это?
-- О, нѣтъ, сударь, но я сама изъ участія къ вамъ рѣшилась сказать вамъ это.
-- Благодарю тебя, моя добрая Кэтти, но только за твое участіе, потому что то, что ты мнѣ довѣрила, какъ ты и сама согласишься, не представляетъ ничего пріятнаго.
-- То есть вы окончательно не вѣрите тому, что я вамъ сказала, не такъ ли?
-- Подобнымъ вещамъ всегда очень трудно вѣрится, мое прелестное дитя, хотя бы только изъ самолюбія.
-- Такъ, значитъ, вы мнѣ не вѣрите?
-- Признаюсь, что пока не удостоишь представить мнѣ какого-нибудь доказательства того, что ты говоришь...
-- Что скажете вы объ этомъ?