Д'Артаньянъ взглянулъ на Кэтти вторично. У молодой дѣвушки было столько свѣжести и красоты, что многія герцогини помѣнялись бы охотно за это съ ней коронами.
-- Кэтти, сказалъ онъ:-- если ты хочешь, позволь мнѣ прочитать, что у тебя на душѣ, за этимъ дѣло не станетъ, мое прелестное дитя.
И съ этими словами онъ поцѣловалъ ее, вслѣдствіе чего бѣдный ребенокъ покраснѣлъ, точно вишня.
-- О, нѣтъ, вскричала Кэтти,-- вы меня не любите! Вы сами только что сказали мнѣ, что любите мою госпожу.
-- И это мѣшаетъ тебѣ открыть мнѣ вторую причину?
-- Вторая причина та, г. офицеръ, сказала Кэтти, сдѣлавшаяся смѣлѣе отъ поцѣлуя, а затѣмъ и ободренная выраженіемъ глазъ молодого человѣка: -- что въ любви каждый стоитъ за себя.
Только тогда д'Артаньянъ вспомнилъ томные взгляды Кэтти, встрѣчи съ ней въ передней, на лѣстницѣ, въ коридорѣ, прикосновеніе руки каждый разъ, какъ онъ встрѣчалъ ее, и затаенные вздохи, но, поглощенный только однимъ желаніемъ понравиться ея знатной барынѣ, онъ пренебрегалъ субреткой: кто охотится за орломъ, тотъ не обращаетъ вниманія на воробья. Но на этотъ разъ нашъ гасконецъ съ перваго раза понялъ всю выгоду, которую онъ можетъ извлечь изъ любви, въ которой Кэтти такъ наивно, или такъ безстыдно, призналась ему: перехватываніе писемъ, адресованныхъ графу Варду, постоянныя сношенія съ домомъ, свободный входъ во всякій часъ въ комнату Кэтти, смежную съ комнатой госпожи. Вѣроломный, что не подлежитъ сомнѣнію, онъ мысленно жертвовалъ уже молодой дѣвушкой для того, чтобы доброй волей или силой добиться любви милэди.
-- Такъ ты хочешь, милая Кэтти, чтобы я представилъ тебѣ доказательство моей любви, въ которой ты сомнѣваешься?
-- Какой любви? спросила молодая дѣвушка,
-- Любви, которую я готовъ почувствовать къ тебѣ.