-- А какое же этому доказательство?
-- Хочешь, я проведу съ тобою сегодня вечеромъ все время, которое я обыкновенно провожу съ твоей госпожой?
-- О, да, сказала Кэтти, хлопая въ ладоши,-- очень хочу.
-- Коли такъ, прелестное дитя, сказалъ д'Артаньянъ, усаживаясь въ кресло,-- поди сюда, я хочу сказать тебѣ, что ты самая хорошенькая субретка, какую мнѣ приходилось когда-либо видѣть.
И онъ такъ нѣжно и такъ убѣдительно увѣрялъ ее въ этомъ, что бѣдное дитя, ничего другого и не желавшее, какъ только вѣрить этому,-- повѣрило... Впрочемъ, къ большому удивленію д'Артаньяна, хорошенькая Кэтти не очень-то скоро поддалась его обольщенію.
Время въ атакахъ и самозащитѣ проходитъ скоро. Пробило полночь, и въ комнатѣ милэди раздался звонъ колокольчика,
-- Великій Боже! вскричала Кэтти,-- меня зоветъ барыня! Уйди, уйди скорѣе.
Д'Артаньянъ всталъ, взялъ шляпу, какъ бы повинуясь, но затѣмъ быстро отворилъ половинки большого шкафа вмѣсто того, чтобы говорить дверь, и спрятался тамъ между платьями и пеньюарами милэди.
-- Что вы дѣлаете? спросила Кэтти.
Д'Артаньянъ, заранѣе вынувшій изъ шкапа ключъ, заперся изнутри, ничего не отвѣтивъ.