-- О! вы все еще ее любите! сказала Кэтти, ни на одну минуту не спускавшая глазъ съ молодого человѣкг
-- Нѣтъ, Кэтти, ты ошибаешься: я ее больше не люблю, но я хочу ей отомстить за ея презрѣніе ко мнѣ.
-- Да, я знаю о вашемъ мщеніи, вы ужъ говорили мнѣ объ этомъ.
-- Не все ли это тебѣ равно, Кэтти! Ты хорошо знаешь что я люблю только тебя одну.
-- Какъ это можно знать?
-- Узнаешь по тому презрѣнію, съ какимъ я отнесусь къ ней.
Кэтти вздохнула.
Д'Артаньянъ взялъ перо и написалъ:
"Милостивая государыня!
"До настоящей минуты я сомнѣвался, что ваши оба письма предназначались для меня -- до такой степени я считалъ себя недостойнымъ подобной чести; къ тому же я чувствовалъ себя настолько нехорошо, что во всякомъ случаѣ не рѣшался отвѣтить вамъ. Но сегодня я принужденъ повѣрить вашему ко мнѣ доброму расположенію, такъ какъ не только одно ваше письмо, но и ваша горничная подтверждаетъ, что я любимъ вами. Ей не нужно говорить и учить меня, какъ порядочный человѣкъ можетъ заслужить прощеніе. Итакъ, я самъ приду сегодня вечеромъ въ одиннадцать часовъ испросить себѣ прощенье. Опоздать хоть однимъ днемъ въ моихъ глазахъ было бы теперь равносильно новому оскорбленію вамъ