И онъ привлекъ Кэтти къ себѣ...
Это было начало мести милэди. Д'Артаньянъ понялъ, что правы, когда говорятъ, что мщеніе -- божественное наслажденіе. Къ тому же, будь у д'Артаньяна хоть немного затронуто сердце, онъ удовольствовался бы этой новой побѣдой, но имъ руководили только гордость и тщеславіе.
Впрочемъ, должно сказать ему въ похвалу, что, пользуясь своимъ вліяніемъ на Кэтти, онъ прежде всего постарался узнать отъ нея, что сдѣлалось съ г-жей Бонасье, но бѣдная дѣвушка клялась д'Артаньяну всѣми святыми, что она положительно ничего не знаетъ, такъ такъ ея госпожа посвящаетъ ее только на половину въ свои тайны; одно она можетъ сказать навѣрно, что г-жа Бонасье не умерла.
Относительно того обстоятельства, вслѣдствіе котораго милэди чуть не потеряла довѣріе кардинала, Кэтти ничего не могла сообщить, но на этотъ счетъ д'Артаньянъ зналъ больше ея самой, такъ какъ видѣлъ милэди на кораблѣ, которому былъ запрещенъ выѣздъ, въ ту самую минуту, какъ онъ покидалъ Англію: онъ догадался, что, безъ сомнѣнія, дѣло шло о брильянтовыхъ наконечникахъ. Но что ему было во всемъ этомъ совершенно ясно, такъ это дѣйствительная, глубокая, закоренѣлая ненависть къ нему милэди за то, что онъ не убилъ ея зятя.
Д'Артаньянъ на другой день пришелъ къ милэди. Послѣдняя была въ самомъ дурномъ расположеніи духа, и д'Артаньянъ догадался, что причина этого -- неполученіе отвѣта отъ графа Варда, раздражаншее ее. Вошла Кэтти, но милэди отнеслась къ ней очень грубо. Взглядъ, брошенный Кэтти на д'Артаньяна, говорилъ; "видите ли, какъ я страдаю за васъ".
Впрочемъ, къ концу вечера прекрасная львица смягчилась; она съ улыбкой слушала нѣжную болтовню д'Артаньяна и позволила ему даже поцѣловать руку. Д'Артаньянъ ушелъ отъ нея, не зная, что и думать; но это былъ малый, которому не легко было вскружить голову, и потому, продолжая ухаживать за милэди, онъ составилъ въ своей головѣ цѣлый планъ. Онъ нашелъ Кэтти у дверей и, какъ и наканунѣ, поднялся къ ней въ комнату. Кэтти сильно бранили, обвиняя ее въ безпечности. Милэди не могла объяснить себѣ молчаніе графа Варда и приказала ей придти къ себѣ въ девять часовъ утра, чтобы отправить ему третье письмо. Д'Артаньянъ взялъ съ Кэтти слово, что она придетъ къ нему на другой день и принесетъ письмо; бѣдная дѣвушка обѣщала все, что требовалъ отъ нея ея любовникъ: она точно обезумѣла. Все произошло такъ же, какъ и наканунѣ: д'Артаньянъ заперся въ шкапъ, милэди позвала къ себѣ горничную, раздѣлась, отослала Кэтти и заперла дверь. Какъ и наканунѣ, д'Артаньянъ вернулся къ себѣ домой только въ пять часовъ утра.
Въ одиннадцать часовъ къ нему пришла Кэтти; у нея въ рукахъ была новая записка отъ милэди. На этотъ разъ бѣдный ребенокъ даже и не пытался противиться д'Артаньяну; она позволила ему дѣлать все, что онъ хотѣлъ, потому что она и тѣломъ и душой всецѣло принадлежала прекрасному солдату.
Д'Артаньянъ распечаталъ письмо и прочелъ слѣдующее:
"Вотъ ужъ третій разъ я пишу вамъ, чтобы сказать, что я люблю васъ. Берегитесь, чтобы въ четвертый я не написала вамъ, что я васъ ненавижу. Если вы раскаиваетесь въ своемъ поступкѣ относительно меня, молодая дѣвушка, которая передастъ вамъ эту записку, скажетъ вамъ, какимъ образомъ порядочный господинъ можетъ заслужить мое прощеніе".
Д'Артаньянъ нѣсколько разъ краснѣлъ и блѣднѣлъ, читая эти строки.