Слуга ушел и через несколько минут впустил в кабинет петербургского полицеймейстера Рылеева,[30] по одному виду которого банкир понял, что тот явился к нему с потрясающей вестью. Банкир весьма вежливо принял полицеймейстера и предложил ему кресло, однако Рылеев отрицательно покачал головой и сказал:
- Господин Зюдерланд, верьте мне, я в полном отчаянии, хотя для меня и большая честь, что ее величество поручила лично мне выполнить такое приказание, однако жестокость его меня крайне удручает... Вы, вероятно, совершили какое-нибудь ужасное преступление?
- Преступление! - вскричал банкир. - Кто совершил преступление?
- По всей вероятности, именно вы, поскольку вы должны подвергнуться этому наказанию.
- Клянусь честью, никакого преступления я не совершал, я принял русское подданство и ни в чем не виновен перед ее величеством...
- Вот потому, что вы теперь русский подданный, с вами и расправляются так жестоко. Будь вы британским подданным, вы могли бы обратиться за защитой к британскому послу...
- Но позвольте, ваше превосходительство, какой же приказ дан вам относительно меня?
- У меня не хватает духу сказать вам...
- Я лишился, стало быть, милости ее величества?
- О, если бы только это!