-- Она вернулась к себе в горы. Зимой и летом в непогоду она не может оставаться на ночь в своей дощатой хижинке, и тогда она ночует у нас в кухне, в каморке рядом с моей. Только подолгу она у нас не остается. Такая чудачка. Ей душно в четырех стенах. Она любит быть на свежем воздухе.
-- Но какое же она имела право ввести нас сюда? -- спросил Юлиус.
-- Никакого тут нет права, а есть долг, -- отвечала служанка. -- Господин пастор приказал ей каждый раз, когда она встретит в горах усталого или заблудившегося путника, приводить его сюда, потому что в наших местах гостиниц нет, и он говорит, что дом пастора -- дом божий, а дом божий -- дом для всех.
Старуха ушла. Молодые люди позавтракали, оделись и вышли в сад.
-- Погуляем до обеда, -- сказал Самуил.
-- Нет, я устал, -- сказал Юлиус.
И он сел на скамейку в тени жимолости.
-- Устал! -- сказал Самуил. -- Да ведь ты сейчас только встал с постели. Но вслед за тем он разразился хохотом.
-- Ах да, я понимаю! На этой скамейке сидела Христина. Ах, бедняга Юлиус! Ты уже готов!
Явно недовольный и расстроенный Юлиус встал со скамьи.