-- Что одни только матери отличаются неблагодарностью, -- внезапно раздался позади собеседниц спокойный голос Самуила Гельба.
Гретхен и Христина обернулись. Христина не могла удержаться от крика. Ребенок проснулся и заплакал.
Самуил устремил на Христину суровый взгляд, в котором, впрочем, не было ни малейшей насмешки или презрения. Он держал в правой руке белую шляпу, которую снял, приветствуя дам, а в левой руке -- ружье. Черный бархатный сюртук, до верха застегнутый, оттенял спокойную и холодную бледность его лица.
Откуда он явился? Позади скамьи, где сидели Христина и Гретхен, высилась отвесная скала в пятьдесят футов.
-- Чего же вы так испугались? -- спокойно спросил Самуил. -- Посмотрите, вы разбудили ребенка, он плачет.
Гретхен продолжала вся трепетать.
-- По какой дороге вы пришли? -- спросила она. -- Откуда вы вышли?
-- В самом деле, милостивый государь, как вы здесь очутились? -- спросила Христина.