Сердечные и денежные напасти Трихтера
На следующий день, в десять часов утра, Самуил вошел в гейдельбергскую гостиницу Ворона и осведомился, дома ли Трихтер.
После утвердительного ответа слуги, к которому он обратился с вопросом, он поднялся в комнату своего любимого фукса.
Трихтер выказал большую радость и непомерную гордость по поводу прихода его сеньора. Он даже выронил из рук огромнейшую трубку, которую курил.
Прошел год со времени нашей с ним встречи, за это время приятель Трихтер успел значительно разрумяниться. Его физиономия как будто постаралась сохранить благородный оттенок кожи, получившийся от поглощенного им вина в памятный день дуэли. Его щеки и лоб изображали сплошную маску. Что же касается носа его, то он представлял такое прихотливое сочетание всех цветов радуги, которое можно найти только в описании бессмертным Шекспиром носа его Бардольфа. Подобно этому последнему носу, нос Трихтера светился, как рубин, и, по всей вероятности, позволял своему господину ночью экономить на свечах.
-- Мой сеньор пришел ко мне! -- вскричал Трихтер. -- О! Позволь мне, ради бога, сходить за Фрессванстом!
-- А зачем? -- удивился Самуил.
-- Чтобы поделиться с ним честью, которую оказывает мне твое посещение.
-- Невозможно! У меня есть к тебе серьезное дело.
-- Тем более! Фрессванст мой закадычный друг-собутыльник, поверенный моих самых задушевных тайн, и я ничего не делаю без его участия.