Один заматерелый студент предложил даже поджечь лавку Мюльдорфа.
Какого-то фукса выставили с треском из собрания за то, что он осмелился было предложить удовлетвориться избиением только трех полицейских, которые арестовали Трихтера и его достойных защитников.
-- Задать им хорошую взбучку! Вот что! -- ревел какой-то яростный фукс. -- Нам надо, чтобы выгнали к черту всех полицейских коноводов, и этого еще мало!..
В ответ на эти слова раздался единодушный взрыв одобрения.
Затем последовало какое-то Вавилонское столпотворение, сопровождаемое самыми угрожающими и нелепыми возгласами.
Одному хотелось, чтобы все гейдельбергские портные понесли наказание за преступление Мюльдорфа: он предлагал собрать всех нищих в окрестностях и одеть их с ног до головы всем готовым платьем, разгромив все лавки портных.
Другой же, речь которого хотели даже напечатать, утверждал, что предыдущее предложение было только крайне слабым удовлетворением, так как в данном деле замешан не только портной, но и башмачник, и колбасник, что они вздули студентов не в качестве портного, сапожника и колбасника, а вымещая на потерпевших ту вековую ненависть, которую питают все буржуи к студентам, а потому следовало задать встрепку не только всем портным, башмачникам и колбасникам, но вообще всем городским буржуям, и что Университет не успокоится, пока не разнесет вконец всех толстосумов.
Но месть студентов, как оказалось, еще не исчерпывалась всеми вышеприведенными мерами. Умы разгорячились, раздражение увеличивалось... Тут поднялся Самуил.
Наступило глубокое молчание, и председательствующий обратился к присутствовавшим со следующей речью:
"Дорогие господа, товарищи!