Самуил стоял неподвижно, при лунном освещении лицо его казалось еще бледнее и не выражало ни насмешки, ни торжества, ни ненависти, оно было сурово и даже мрачно. Он показался Гретхен еще величественнее.
Она продолжала пятиться к двери своей хижины, в ней шла борьба между страхом и очарованием, ноги ее направлялись к хижине, а рука и шея протягивались вперед к Самуилу.
-- Не подходи ко мне! -- дико вскрикнула она. -- Скройся, демон! Ты страшен мне. Я ненавижу тебя, презираю, слышишь? Именем отвергнутой тобой Святой Девы повелеваю тебе: сгинь!
И она осенила себя крестным знамением.
-- Не приближайся ко мне! -- повторила она.
-- Я не пойду к тебе, -- медленно ронял слова Самуил.
-- Шагу не сделаю к тебе. Ты сама придешь ко мне.
-- Ах! Может быть, -- простонала она с отчаяньем. -- Я не знаю, чем ты опоил меня. Верно каким-нибудь адским зельем. Это яд? Да?
-- Нет, не яд, а сок любимых тобой цветов, которые опорочили меня в твоем воображении. Это такой эликсир, в котором содержится экстракт сил природы, способный пробудить спящие силы творческой жизни. Любовь в тебе дремала, я ее пробудил к жизни. Вот и все.
-- Увы! Цветы изменили мне! -- вскричала она в исступлении.