Гретхен и в самом деле увидела огни. Она побледнела и пробормотала: -- "что удивительного, что дьявол забавляется огнем". Она с испугом заперлась у себя в хижине и даже закрыла глаза руками, чтобы не видеть отблесков, озарявших окна и стены хижины. Все, что напоминало Самуила, приводило ее в ужас.
И Христину тоже пугало все, что напоминало Самуила. Привлеченная на балкон ярким светом фейерверка, она стояла там, раздумывая о необъяснимой сдержанности Самуила и об увлечении Юлиуса этой бурной жизнью.
Она была вынуждена признать справедливость того, что говорил Самуил о слабой и колеблющейся натуре ее мужа. В этом молодом мужчине оставалось еще много детского. Она была уверена, что в ту минуту он, очарованный фейерверком Самуила, с увлечением рукоплескал ему.
Христина чувствовала, что Юлиус отдаляется от нее. Что сделать, чтобы его удержать? Она решила сама в этом не принимать никакого участия. Но надежное ли это средство? Ведь если сама она не будет с ним, то как бы этим способом она не приучила его обходиться без нее. Он и привыкнет к той мысли, что жена сама по себе, а веселая жизнь сама по себе. Не лучше ли им быть всегда вместе? Не благоразумнее ли будет с ее стороны слиться с забавами и развлечениями своего мужа так, чтобы он не отделял их от нее?
Бедная, кроткая Христина спрашивала себя, что может быть неприличного или неудобного в том, что она присоединится к развлечениям Юлиуса? Ведь она присоединится к ним только, так сказать, издали, в границах приличия, что же из этого может произойти? Быть может, это доставит торжество Самуилу, который будет радоваться, что заставил ее уступить. Ну, так что ж такое? Самуил, очевидно, один из тех характеров, которых препятствия раздражают, и, значит, чем больше будет она ему сопротивляться, тем больше его ожесточит. До сих пор он, однако же, держал свое слово и не делал никакой попытки увидеться с ней. Хорошо ли она поступила, что написала барону Гермелинфельду? Не переменить ли ей всю свою тактику? Сопровождая своего мужа, она вдвойне выиграет: возобновит любовь Юлиуса и потушит ненависть Самуила.
В тот же вечер она подстерегла возвращение Юлиуса домой, очень мило и ласково его встретила и просила рассказать, как он провел тот день. Он не заставил себя упрашивать.
-- Значит, тебе было весело? -- спросила она его.
-- В самом деле весело! Этот Самуил понимает жизнь!
-- Ведь, кажется, на завтрашний день назначены "Разбойники"? -- спросила Христина.
-- Да, на завтра, -- ответил Юлиус. -- Ах, если бы ты пошла со мной!