-- Я не доктор, сударыня, напротив, меня могут привлечь к ответственности, если я стану лечить.
Христина помолчала, обдумывая, что бы еще сказать и сделать по случаю такого упорства. Потом она бросилась ему в ноги.
-- Господин Самуил, на коленях умоляю вас, проникнитесь же моим несчастьем! Если вы действительно так любите меня, неужели вы выражаете свою любовь тем, что убиваете моего ребенка?
-- Вашего ребенка, сударыня!.. Да вы же нанесли мне оскорбление устами вашего ребенка!
-- Господин Самуил, умоляю еще раз: смилуйтесь! Еще раз умоляю, сжальтесь, умоляю на коленях!..
-- Сударыня, попробуйте лучше тронуть этот неумолимый маятник, который все стучит.
Христина вскочила на ноги.
-- Ах, какая гнусность! -- говорила она в отчаянии, ломая руки. -- Ну хорошо же! Я обойдусь и без вас. Доктора теперь скоро приедут. Вы лжете все, что осталось только полчаса.
-- Да, десять минут тому назад и оставалось полчаса, -- перебил ее Самуил. -- А теперь осталось всего двадцать минут.
-- Ложь! -- воскликнула она. -- Вы все это говорите мне, чтобы только запугать меня. Но я не верю вам. Уходите. Вы злодей! И даже если бы я дошла до такого сумасшествия, что покорилась бы вам, то кто может мне поручиться за то, что после этого вы действительно спасете ребенка? Да и можете ли вы спасти его? Вы сами сию минуту признались в том, что вы не доктор. Сейчас приедут настоящие доктора. Они спасут Вильгельма. Вы не нужны мне. Довольно с вас и стыда за ваше бесчестное предложение. И вы понесете еще наказание. Я предам вас суду за ваш поступок с Гретхен. Прочь отсюда!