Когда явились врачи, они нашли, что Вильгельм был уже вне опасности.
И тогда лицо Христины приняло такое выражение, которое вряд ли можно увидеть на человеческом лице: в нем отражалась и небесная радость, и отчаяние вечной муки.
Доктора сказали, что они уже более не нужны, и разъехались. Один из них остался в замке на всякий случай.
Самуил с достоинством и почтительно поклонился Христине.
-- Сударыня, -- сказал он, -- я вам не нужен более?
-- Господин Самуил, -- ответила Христина дрожащим голосом и не поднимая на него глаз, -- помните, в чем вы клялись мне?
-- Что я больше самовольно не явлюсь к вам? Да, сударыня. Вы обе знаете, -- прибавил он, обращаясь к Христине и к Гретхен, -- что я держу свое слово, какое бы оно ни было.
И, поклонившись еще раз, он вышел.
С тех пор, действительно, ни Христина, ни Гретхен его уже не видели никогда.
Спустя два дня барон вернулся из Остенде и привез Христине поклон от Юлиуса.