Гретхен вскочила, на нее нашло какое-то исступление.
-- Да! -- воскликнула она. -- И все-таки буду говорить, что есть справедливость на свете! Какие-нибудь причины должны же быть всему этому! Не может быть, чтобы бог послал вам такое испытание даром! Что ему за удовольствие добивать и без того измученное создание? Знаете? Он нам посылает мстителя! Да, я предсказываю вам, что ребенок этот отомстит за нас обеих. Вот когда преступление само породило наказание! Станем обе на колени, сестра моя, и помолимся и возблагодарим господа бога! Этот мерзавец получит возмездие!
И с какой-то дикой радостью Гретхен упала на колени и начала шептать благодарственную молитву.
Глава шестьдесят четвертая
Вопрос
Несмотря на все свои страхи, у Христины оставалось еще некоторое сомнение или, вернее, надежда. Может быть, она поторопилась со своими опасениями, может быть, и ошиблась, может быть, ничего страшного и не было на самом деле. Она решилась ждать, что будет.
Но и эта надежда только усугубляла ее страдания, время для нее стало сплошным мучением: с каждым часом, с каждым днем острое сознание неизбежной действительности все глубже пронизывало ее сердце уверенностью, как кинжалом.
Наконец, наступило время, когда сомневаться уже стало невозможно. Тогда страшная истина предстала перед ней во всей своей ужасной наготе.
Что делать ей с этим ребенком? Воспитывать ли под именем и на глазах своего мужа ребенка, который, быть может, принадлежал другому, или отвергнуть и отдать Самуилу ребенка, который мог оказаться и ребенком Юлиуса, и какая из этих двух крайностей хуже по своей чудовищности? И какими глазами придется ей смотреть на своего сына? Счастливыми ли глазами нежной супруги, гордящейся перед целым светом своей любовью или стыдящимся и ненавистным взором несчастной падшей женщины, старающейся скрыть от всех последствия своего позора?
Ах! Она не в состоянии оставаться всю жизнь лицом к лицу с этим живым изобличением ее греха, с этой мрачной тайной, с этим страшным вопросом, который неумолимая природа вложила навеки в ее мозг!