То был наш приятель Трихтер.
Он двигался, опустив голову и устремив на землю мрачный взгляд. Он был не один. С ним был новый его знакомый, не кто иной, как разъезжающий по Неккару молодой человек.
-- Да что такое с вами? -- приставал он к Трихтеру.
-- Дорогой мой Реймер, -- отвечал Трихтер, -- я страшно взволнован.
-- От вина, что ли? -- спросил тот, догадавшись по красному носу о поведении его владельца.
-- Фу! -- пренебрежительно сказал Трихтер. -- На меня вино перестало оказывать влияние лет пятнадцать тому назад. Я не хочу сказать этим, что я совсем не пил сегодня. Наоборот: предвидя, что я буду сильно волноваться, я просто хотел подбодрить себя, я даже пробовал напиться допьяна. Напрасная, смешная попытка! Мне, право, обидно сознаться в этом: я могу заболеть, умереть от вина, утопиться в нем, но увы! Поистине плачевна судьба моя! Я уже не могу опьянеть. Какая слабость!
-- А за каким дьяволом вам хотелось так напиться непременно сегодня? -- спросил Реймер.
-- Потому что я сегодня должен подать прошение Наполеону.
-- Какое прошение?
-- Прошение, составленное для меня Самуилом. И понимаете, в каком я положении? Мне придется подойти к этому великому человеку, смотреть на него, отвечать, если он обратится ко мне с вопросом, говорить этому величественному исполину-императору, перед которым смолкает грохот пушек. Так как же тут быть хладнокровным? Я очень взволнован, друг мой. Ах, бывают минуты, когда у меня мурашки пробегают по телу!