-- Ты с ума сошел! -- воскликнул Юлиус, который всякий раз смущался, когда Самуил заводил речь о Христине.
-- Если я сумасшедший, то ты дурак, что не хочешь сказать слова Шарлотке. Ведь это ни к чему не обязывает, а нам не найти более удобного и важного предлога. А, может быть, ты дал обет ни с кем не говорить, кроме одной Христины, ни на кого не смотреть, кроме Христины, никого не встречать, кроме...
-- Ты надоел мне! Хорошо, я согласен, -- выговорил с усилием Юлиус.
-- В добрый час! А я? Из какого бы камня мне выбить искру, чтобы разжечь ссору между Дормагеном и мной? Черт возьми меня совсем! Никак не могу придумать. Нет ли у него предмета страсти? А с другой стороны, если употребить одно и то же средство, значит обнаружить большое убожество воображения, да притом, сам посуди... мне вдруг драться за женщину! Просто невероятно!
На минуту он задумался.
-- Нашел! -- обрадовался он. Он позвонил. Явился мальчик.
-- Вы знаете моего фукса, Людвига Трихтера?
-- Знаю, г-н Самуил.
-- Сбегайте скорее в "Ворон", он живет там, и передайте, что я желаю его видеть, пусть он придет сейчас же, мне надо с ним поговорить.
Мальчик ушел.