-- Поищем, -- отвечал Юлиус, -- в вопросах чести, определяемых студенческим уставом.
-- О! -- отозвался Самуил. -- Важно то, чтобы мы дрались не за студенческое недоразумение, а за оскорбление личности, чтобы иметь право серьезно ранить этих господ. Кажется, у твоего Риттера все та же возлюбленная?
-- Да, Шарлотта.
-- Та, которая строит тебе глазки? Так это великолепно! Мы пойдем по улице, погода прекрасная. Лотта по обыкновению будет сидеть с работой у окна. Ты мимоходом скажешь ей какую-нибудь любезность, а затем будем ждать результатов.
-- Нет, -- сказал Юлиус и покраснел, -- выдумай лучше что-нибудь другое.
-- Почему же?
-- Не знаю, просто не хочется драться из-за девчонки. Самуил пристально посмотрел на него и расхохотался.
-- Святая невинность! Он еще умеет краснеть!
-- Да нет же, я...
-- Так ты, вероятно, думаешь о Христине. Признайся-ка, ты не хочешь изменить ей даже мысленно?