Третье помещение было чем-то средним между скотным двором и конюшней; кроме лошадей, там находились ослы, коровы и свиньи.
Когда утром нам показали зал для гостей — объяснив, что это единственное место, где мы могли бы поесть и поспать, — то со свойственной охотникам беспечностью мы сказали:
— Что ж, у камина, с бокалом пунша и тремя матрацами ночь пролетит быстро!..
Лишь когда началась наша ночь, мы поняли, какими долгими иногда бывают ночи.
Точнее тогда, когда огонь в камине начал угасать, когда опустела бутылка можжевеловой водки, когда мы узнали, что, кроме матрасов, на которых спал хозяин, его жена и трое детей, других не имелось.
К чести хозяина замечу, что он добросовестно отстоял ночную вахту в готовности по мере сил и возможностей удовлетворить пожелания господ парижан.
Пока длился более или менее приличный ужин, веселье держалось.
Пока в бутылке оставалась влага, беседа не утихала.
Пока горел огонь в очаге, французское остроумие время от времени еще разбрасывало по сторонам свои яркие искры.
Но вот беседа угасла.