Но, к несчастью, его хозяин умер.
К несчастью же, один из друзей сообщил ему, что у льежского епископа можно получить точно такую же работу.
В довершение всех бед, получив эту работу, Тома вернулся во Франшимон, что, как вам известно, совсем близко от Те.
Так Жером и Тома снова стали соседями.
Позднее мы увидим, угасла ли ненависть в сердце моего деда. Но уже сейчас, не боясь ослабить занимательность истории, я могу заявить, что в душе Тома она полыхала, как никогда.
Узнав из разговоров, что мой дед стал таким же «сильным звероловом перед Господом», как библейский Нимрод, и что, уступая своей необузданной страсти к охоте, он почти никогда не обращал внимания на рвы и межевые столбы, обозначающие границы владений коммуны и господ, Тома Пише поклялся, что при первой же возможности он покажет Жерому Палану, что две горы не сходятся, но это вовсе не значит, что два человека не могут столкнуться на узенькой дорожке.
Мой дед всего этого не знал. Правда, услышав о появлении Тома Пише, в восторг не пришел. Но был он человеком по сути своей добрым, и в первый же раз, когда увидел Тома, сидя, как обычно, перед бутылкой вина, то крикнул:
— Эй, Тома!
Тот повернулся на голос и побледнел.
— Чего тебе?