— Ну вставай! Вставай! — настаивал мой дед.
Он наклонился, чтобы подхватить Пише за плечи и помочь встать. Но, увидев красное пятно, образованное кровью, вытекшей из груди убитого, осознал ужас произошедшего.
Жером Палан подумал о своих собственных детях и жене. И, не желая оставлять вдовами и сиротами двух женщин и четверых детей, решил жить.
Но чтобы жить, надо было спрятать труп.
Дед поспешил в Те.
Он перелез через забор своего сада и тихо, стараясь не разбудить домашних, прокрался в дом, закинул ружье за спину, взял кирку и лопату и опрометью бросился назад, к перекрестку.
Приближаясь к месту трагедии, он дрожал, как если бы возле трупа его ждали судья и палач.
Когда до перекрестка оставалось шагов сто, из-за туч снова выглянула луна и осветила белый саван, покрывавший поле.
Кругом было пустынно и тихо.
Жером Палан, которого не переставала бить лихорадка, перевел взгляд на перекресток.