Закапывать тело Тома Пише ему уже не хотелось. Для этого у него не осталось ни сил, ни мужества. Боясь возвращения огромного зайца, он спешил как можно дальше уйти от этого страшного места.
Он подобрал ружье, лопату с киркой и пьяной походкой, понурив голову и опустив плечи, заторопился в Те.
На это раз он вошел в дом через дверь и, оставив орудия труда и охоты на кухне, ощупью добрался до своей комнаты и рухнул на постель.
Лихорадка била его до самого утра.
На следующий день, взглянув в окно, дед увидел, что снегопад продолжался.
Он поднялся и пошел к окну. Окно выходило в сад. За садом белело поле, покрытое полуметровой толщей снега.
Снегопад продолжался двое суток. Земля скрылась под сплошным сугробом.
В течение всего этого времени дед не сходил с кровати.
Он был настолько плох, что, хотя и лихорадка немного отпустила его, специально придумывать какую-либо причину для объяснения, почему он не спускается к семье, было не нужно.
Тем не менее, размышляя над правдоподобием этого происшествия, Жером Палан пришел к выводу, что просто, как говорится, у страха глаза велики.