Но странным было то, что заяц бежал, подобно старому волку, только по прямой.

Он не сдваивал, не прыгал через ручьи и канавы, не выскакивал на пашню.

Он проявлял полное равнодушие к собакам!

Чуя его теплый, еще дымящийся след, они заливались отчаянным лаем! Но стоило им приблизиться к зайцу хотя бы на десяток шагов, как тот припускал и расстояние восстанавливалось.

Собаки бежали за зверем, а дед бежал следом за ними, подбадривая их громкими криками: «Ату его, Рамоно! Ату его, Спирон!»

Ягдташ мешал бежать, и он бросил ягдташ.

Веткой сорвало шляпу, и он не стал поднимать шляпу; не желая терять времени.

К полудню собаки подогнали зайца к реке.

Жером Палан был уверен, что животное не решится плыть через вздувшуюся после дождей реку, бросится обратно и уж тогда-то обязательно побежит мимо него.

Поотставшие Рамоно и Спирон приближались к зайцу.