-- Пойдемте же, -- сказал герцог, подавая руку Наноне и переходя в столовую с Ковиньяком. -- Вот тут довольно работы для вашего желудка, как бы он ни был взыскателен.
Действительно, Бискарро превзошел самого себя: блюд было немного, но все они были отборные и приготовлены превосходно. Белое гиеннское вино и красное бургонское выливалось из бутылок, как жемчуг и как рубин.
Ковиньяк ел за четверых.
-- Брат ваш ест чудесно! -- сказал герцог. -- А вы не кушаете, Нанона?
-- Мне уже не хочется есть.
-- Милая сестрица! -- вскричал Ковиньяк. -- Ведь удовольствие видеть меня отняло у ней аппетит. Право, мне досадно, что она так любит меня!
-- Возьмите кусочек рябчика, Нанона, -- сказал герцог.
-- Отдайте его моему брату, герцог, -- отвечала Нанона. Она заметила, что тарелка Ковиньяка быстро пустеет, и боялась, что он опять начнет смеяться, когда кушанье исчезнет.
Ковиньяк подставил тарелку и улыбнулся самым благодарным образом. Герцог положил ему на тарелку кусок рябчика, а Ковиньяк поставил перед собою тарелку.
-- Ну, что же вы поделываете, Каноль? -- спросил герцог с такою милостивою короткостью, которая показалась Ковиньяку чудесным предзнаменованием. -- Разумеется, я говорю не о любовных делах.