-- Да ведь и я тоже не дворянин, -- возразил Лене, -- а все-таки принц оказывал мне полное доверие. Разумеется, я особенно уважаю французское дворянство, но бывают обстоятельства, в которых я осмелюсь сказать, великая душа лучше старого герба.
-- А зачем сам он не приехал с этою дорогою новостью? -- спросила принцесса.
-- Он остался в Гиенне с целью набрать несколько сот человек. Он сказывал мне, что может уже надеяться на триста солдат. Только он говорил, что они, по недостатку времени, будут плохие рекруты и что ему хотелось бы получить место коменданта какой-нибудь крепости, например, в Вере или на острове Сен-Жорж. "Там, -- говорил он мне, -- я уверен, что буду полезен их высочествам".
-- Но каким образом исполнить его желание? -- спросила принцесса. -- Нас так не любят при дворе, что мы никого не можем рекомендовать, а если кого рекомендуем, то он в ту же минуту станет человеком подозрительным.
-- Может быть, -- сказала виконтесса, есть средство, о котором говорил мне сам Ришон.
-- Что такое?
Виконтесса отвечала, покраснев:
-- Герцог д'Эпернон, говорят, влюблен в какую-то барышню.
-- Да, в красавицу Нанону, -- перебила принцесса с презрением, -- мы это знаем.
-- Говорят, что герцог д'Эпернон ни в чем не отказывает этой женщине, а эта женщина продает все, что угодно. Нельзя ли купить у ней место для Ришона?