Убедившись, что дверь крепко заперта, он начал:
-- Если вашим высочествам угодно принять Гурвиля, то я скажу, что он сейчас приехал и теперь переодевается, потому что не смеет показаться в дорожном платье.
-- А что он привез?
-- Важное известие: герцог Ларошфуко будет здесь завтра или, может быть, даже сегодня вечером, с пятьюстами дворянами.
-- С пятьюстами дворянами! -- вскричала принцесса. -- Да это целая армия.
-- Однако же это затруднит нам путь. По-моему, лучше бы человек пять-шесть, чем вся эта толпа. Мы легче бы скрылись от проницательного Сент-Эньяна. Теперь почти невозможно выехать в Южную Францию без неприятностей.
-- Тем лучше, тем лучше, пусть беспокоят нас! -- вскричала принцесса Конде. -- Если станут беспокоить нас, то мы будем сражаться и останемся, верно, победителями: дух принца Конде будет вести нас.
Лене взглянул на вдовствующую принцессу, как бы желая знать ее мнение. Но она, воспитанная междоусобными войнами царствования Людовика XIII, она, видевшая столько голов на эшафоте, потому что они не хотели нагнуться, -- она печально провела рукою по лбу, отягченному самыми горькими воспоминаниями.
-- Да, -- сказала она, -- вот до чего мы доведены: скрываться или сражаться... Страшное дело! Мы жили спокойно, со славою, которую Господь Бог послал нашему дому; мы хотели -- надеюсь, что никто из нас не имел другого намерения -- мы хотели только оставаться на том месте, где мы родились. И вот... вот события принуждают нас сражаться против общего нашего владетеля...
-- О, я не так горько смотрю на эту необходимость! -- возразила молодая принцесса Конде. -- Мой муж и мой брат в заточении без всякой причины, а мой муж и мой брат -- ваши дети; кроме того, ваша дочь в плену. Вот чем извиняются все наши замыслы, все, на какие мы вздумаем решиться.