У Каноля опустились руки, в глазах потемнело.
-- Вы! -- прошептал он.
-- Да, я! -- отвечала Нанона, смеясь еще громче и целуя его еще нежнее.
Воспоминание о его проступках блеснуло в уме Каноля, он тотчас угадал новое благодеяние своей приятельницы и склонился под гнетом угрызений совести и благодарности.
-- Ах, -- сказал он, -- так вы спасли меня, когда я губил себя, как сумасшедший. Вы заботились обо мне, вы мой гений-хранитель.
-- Не называйте меня вашим гением, потому что я демон, -- отвечала Нанона, -- но только демон, являющийся в добрые минуты, признайтесь сами?
-- Вы правы, добрый друг мой, мне кажется, вы спасли меня от эшафота.
-- И я так думаю. Послушайте, барон, каким образом случилось, что принцессы могли обмануть вас, вас, такого дальновидного человека?
Каноль покраснел до ушей, но милая Нанона решилась не замечать его смущения.
-- По правде сказать, я и сам не знаю, сам никак не могу понять.