Каноль печально покачал головою.
-- Ах, виконтесса! Но зачем вы требуете от меня только невозможного!
-- И это мне вы так отвечаете! -- сказала Клара. -- Ну, я вас не понимаю. Ведь вы уже хотели подписать просьбу об отставке. Не сами ли вы говорили той, которая была тогда с вами и слушала вас с наслаждением, что идете в отставку по доброй воле? Почему же теперь, когда я вас прошу, когда я вас умоляю, не сделать вам того, что вы сами предлагали мне в Жоне?
Все эти слова, как кинжалы, поражали сердце бедной Наноны.
Каноль чувствовал ее страдания.
-- То, что в то время было бы очень обыкновенным делом, теперь превратилось бы в измену, самую гнусную измену! -- сказал Каноль мрачным голосом. -- Никогда не сдам крепости! Ни за что не подам в отставку!
-- Погодите, погодите! -- сказала Клара ласковым голосом и беспокойно осматриваясь, потому что сопротивление Каноля и особенно его принужденность казались ей очень странными. -- Выслушайте теперь последнее предложение, с которого я хотела начать, зная наперед, что вы откажетесь от двух первых. Материальные выгоды -- я очень счастлива, что угадала это -- не могут соблазнять такого человека, как вы. Вам нужны другие надежды, а не деньги и честолюбие. Благородному сердцу нужны благородные награды. Теперь слушайте же...
-- Ради Бога, виконтесса, сжальтесь надо мною!
И он хотел уйти.
Клара думала, что он побежден, и в уверенности, что новое предложение довершит ее победу, остановила его и сказала: