Равальи засмеялся и ободрил людей своих взглядом. Между тем другая рота выходила на берег.
Каноль понял, что наступила решительная минута. Он принял твердый и важный вид, как человек, на котором лежит тяжелая ответственность.
-- Остановись, Равальи! -- закричал он. -- Довольно пошутили! Ремонанк! Ни слова, ни шага вперед, или я прикажу стрелять! И это так же верно, как то, что здесь развевается флаг короля и вы идете против французских лилий!
Соединяя дело с угрозой, он опрокинул первую лестницу, приставленную к стене и поднимавшуюся над стенными зубцами.
Пять или шесть человек взбирались уже по лестнице, все они повалились. Падение их возбудило громкий хохот между осаждающими и между осажденными, точно тут шутили и играли.
В эту минуту условленным сигналом дали знать, что осаждающие разбили цепи, которыми запирался порт.
Тотчас Равальи и Ремонанк схватили лестницу и приготовились спуститься в ров.
Они кричали:
-- За нами, навайльцы! На приступ.
-- Добрый мой Равальи, -- кричал Каноль, -- умоляю тебя, остановись!