Королева высунула голову из кареты, а король приподнялся на стременах.
Один часовой ходил по укреплению; впрочем, оно казалось таким же пустынным и безмолвным, как и крепость.
-- Хоть я не военный человек, -- сказал Мазарини, -- хотя вовсе не знаю военных обязанностей коменданта, однако же такое небрежение к лицу короля кажется мне очень странным.
-- Во всяком случае поедем вперед, -- сказал маршал, -- и узнаем, что это значит.
Когда они подъехали шагов на сто к укреплению, часовой, до сих пор ходивший взад и вперед, вдруг остановился, посмотрел и закричал:
-- Кто идет?
-- Король! -- отвечал маршал.
Анна Австрийская ожидала, что при этом одном слове выбегут солдаты, поспешно явятся офицеры, опустятся мосты, отворятся ворота, и заблещут шпаги.
Ничего этого не было.
Часовой выдвинул правую ногу, занес ее на левую, уставил мушкет против прибывших и закричал громким и твердым голосом: