-- Однако же, милостивый государь, -- возразила маркиза с обыкновенного своею самоуверенностью, -- если комендант взят, то взята и крепость.
-- Ну, это еще не совершенно верно, маркиза! Но успокойтесь: если мы вам обязаны этим двойным успехом, то я первый, как и всегда, поздравляю вас.
-- Одно удивляет меня, -- сказала принцесса, ища в этом счастливом событии той стороны, которая могла обидеть ее аристократическую гордость, -- как я первая не узнала об этой новости? Это неизвинительная неучтивость, и герцог де Ларошфуко всегда так делает.
-- Ах, ваше высочество, у нас так мало солдат, а вы хотите, чтобы мы еще рассылали их гонцами. Нельзя требовать слишком многого. Когда получают добрую весть, следует принимать ее с радостью, не заботясь, каким образом она к нам доходит.
Между тем толпа увеличивалась, потому что все отдельные группы сливались с нею, как ручейки сливаются с рекою. Посреди этой толпы, состоявшей из нескольких тысяч человек, шло тридцать солдат, а посреди солдат шел пленник, которого, как казалось, солдаты защищали от народной ярости.
-- Смерть! Смерть ему! -- кричала толпа. -- Смерть коменданту Брона.
-- Ага, -- сказала принцесса, улыбаясь с торжеством, -- решительно есть пленник, и, кажется, притом комендант Брона.
-- Точно так, ваше высочество, -- отвечал Лене, -- и притом, кажется, пленник находится в страшной опасности. Слышите угрозы? Видите, какое бешенство? Ах, ваше высочество, они растолкают солдат и разорвут его на куски! О, тигры! Они чуют кровь и хотят упиться ею.
-- Пускай они делают, что хотят! -- вскричала принцесса с кровожадностью, свойственной женщинам, когда они предаются дурным наклонностям. -- Оставьте их! Ведь это кровь врага!
-- Но, ваше величество, -- возразил Лене, -- враг этот находится под прикрытием принца Конде, подумайте об этом. Притом, может быть, Ришон, наш храбрый Ришон, подвергается точно такой же участи? Ах, они отобьют солдат! Если они доберутся до него, он погиб!