Лене обернулся и закричал:
-- Отправить двадцать человек на помощь солдатам, двадцать человек решительных и смелых! Если дотронутся до пленника, то вы ответите мне вашими головами. Ступайте!
Тотчас двадцать мушкетеров из городской милиции, принадлежавшие к лучшим семействам бордосских жителей, спустились, как поток, по лестнице, пробились сквозь толпу и присоединились к отряду. Они едва не опоздали: несколько рук, подлиннее и порешительнее прочих, успели уже оборвать фалды у синего мундира пленного коменданта.
-- Благодарю вас, господа, -- сказал он, -- вы вырываете меня из челюстей каннибалов. Это очень хорошо с вашей стороны. Ну, если они всегда так едят людей, то скушают всю королевскую армию в сыром виде, когда она придет осаждать город.
Он засмеялся и пожал плечами.
-- Какой храбрец! -- сказали в толпе, увидав спокойствие пленника, может быть, несколько притворное, и повторяя его выходку. -- Да он настоящий храбрец! Он ничего не боится! Да здравствует комендант!
-- Пожалуй, извольте, -- отвечал пленный, -- да здравствует комендант Брона! Мне было бы очень хорошо, если бы он здравствовал.
Бешенство народа тотчас превратилось в удивление, и это удивление тотчас разразилось в энергических выражениях. Вместо мучительной смерти торжество досталось коменданту, то есть нашему другу Ковиньяку.
Читатель, вероятно, уже догадался, что это был Ковиньяк, так печально вступивший в Бордо под пышным названием коменданта Брона.
Под прикрытием солдат и под защитою своей неустрашимости пленник добрался до дома принцессы. Половина стражи осталась у ворот для охранения их, а другая половина повела его к принцессе.