Ришона привезли в Либурн и представили королеве, которая гордо осмотрела его с головы до ног. Представили королю, который взглянул на него жестоко. Представили Мазарини, который сказал ему:
-- Вы играли в отчаянную игру, господин Ришон.
-- И я проиграл, не так ли, господин кардинал. Остается мне узнать, на что мы играли.
-- Кажется, вы проиграли голову, -- сказал Мазарини.
-- Сказать герцогу д'Эпернону, что король желает видеть его! -- вскричала королева. -- А этот человек пусть ждет здесь суда.
С величественным презрением вышла она из комнаты, подав руку королю. За нею вышел Мазарини и все придворные.
Герцог д'Эпернон был уже в Либурне, но, как влюбленный, старик прежде всего поехал к Наноне. Он в Гиенне узнал, как храбро Каноль защищал остров Сен-Жорж, и поздравил Нанону с отличием ее любезного братца, которого лицо (по простодушному признанию герцога) не показывало ни такого благородства, ни такой храбрости.
Нанона не могла смеяться заблуждению герцога, потому что занималась важным делом. Надобно было не только устроить ее собственное счастье, но и возвратить свободу любовнику. Нанона так безумно любила Каноля, что не хотела верить, что он изменяет ей, хотя мысль эта часто приходила ей в голову. В том, что он удалил ее, она видела только доказательство его нежной заботливости. Она думала, что его взяли в плен силою, плакала о нем и ждала только минуты, когда с помощью герцога освободит его.
Поэтому она написала к доброму герцогу десять писем и всеми силами торопила его приехать.
Наконец он приехал, и Нанона высказала ему свою просьбу насчет подставного своего брата, которого она хотела поскорее вырвать из рук его врагов или, лучше сказать, из рук виконтессы де Канб. Она думала, что Каноль на самом деле подвергается только одной опасности: еще более влюбиться в Клару.