Когда все подписали и принцесса была уверена, что мщение совершится и удовлетворит ее гордость, она открыла окно, которое отворяли уже два раза, и, льстя народу, закричала:
-- Жители Бордо! Ришон будет отмщен, отмщен вполне, положитесь на нас.
Громкое ура, похожее на гром, отвечало на это объявление, и чернь рассыпалась по улицам, уже радуясь тому зрелищу, которое обещала ему сама принцесса.
Но едва принцесса Конде воротилась в свою комнату вместе с Лене, который шел за нею печально и все еще надеялся заставить ее переменить решение, как вдруг дверь отворилась и виконтесса де Канб, бледная, в слезах, упала на колени.
-- Ваше высочество, -- вскричала она, -- умоляю вас! Выслушайте меня! Ради Бога, выслушайте!
-- Что с тобой, дочь моя? -- спросила принцесса. -- Что ты? Ты плачешь?
-- Да, да, потому что произнесли смертный приговор, и вы утвердили его, а однако же ваше высочество не можете убить барона Каноля.
-- Почему же нет? Ведь они убили Ришона.
-- Но потому, что Каноль, этот самый Каноль спас ваше высочество в Шантильи.
-- Его благодарить не за что, ведь мы обманули его.