-- Две недели спустя, -- сказала Нанона.
-- Очень может быть...
-- Мне очень неприятно, -- продолжала Нанона, -- рассказывать про бесчестие другой женщины, разглашать тайну, которая становится нашею тайною, слышите ли? Но ваша странная ревность принуждает меня, ваше поведение заставляет меня говорить... Я подражаю вам герцог: во мне нет великодушия.
-- Продолжайте, продолжайте! -- вскричал герцог, который начинал уж верить выдумкам прелестной гасконки.
-- Извольте... Отец мой был известный адвокат, имя его славилось. Назад тому двадцать лет отец мой был еще молод, он всегда был очень хорош лицом. Он любил еще до своего брака мать барона Каноля, ее не отдали за него, потому что она дворянка, а он -- выслужившийся чиновник. Любовь взяла на себя труд, как часто случается, поправить ошибку природы, и один раз, когда барон Каноль отправился в путешествие... Ну, теперь вы понимаете?
-- Понимаю, но каким образом дружба ваша с Канолем началась так поздно?
-- Очень просто: только по смерти отца я узнала, какие узы связывают меня с Канолем. Вся тайна хранилась в письме, которое отдал мне сам барон, называя меня сестрою.
-- А где это письмо?
-- А разве вы забыли, что пожар истребил у меня все самые мои драгоценные вещи и все мои бумаги?
-- Правда, -- прошептал герцог.