-- Тише, -- сказала она, поспешно поднимая шляпу и надевая ее. -- Тише! Если узнают, что я здесь, так, может быть, отнимут у меня мое счастье. Наконец-то я могу видеть вас еще раз. Боже мой! Как я рада!
И Клара зарыдала.
-- Видеть меня еще раз! -- повторил Каноль. -- Что это значит? И вы говорите это со слезами? Стало быть, вы уже не должны были видеть меня? -- спросил он с улыбкой.
-- О, не смейтесь, друг мой, -- отвечала Клара, -- ваша веселость терзает меня. Не смейтесь, умоляю вас. О, если бы вы знали, каких трудов стоило мне пробраться к вам, и это было почти невозможно... без помощи Лене, без помощи этого добрейшего человека... Но поговорим о вас, друг мой. Вы ли это? Вас ли я вижу? Вас ли могу прижать к груди?
-- Меня, меня, точно меня, -- отвечал Каноль, смеясь.
-- Ах, зачем притворяться веселым? Это бесполезно, я все знаю. Никто не знал, что я люблю вас, и потому ничего не скрывали от меня.
-- Так что же вы знаете?
-- Ведь вы ждали меня, -- продолжала виконтесса, -- не так ли? Вы были недовольны моим молчанием, не правда ли? Вы, верно, уже бранили меня?
-- Я был недоволен, правда, но я не думал бранить вас. Я знал, что какое-нибудь важное обстоятельство, которое сильнее вашей воли, удаляет вас от меня, и во всем этом я вижу одно несчастие: свадьба наша должна быть отсрочена на неделю, может быть, на две.
Клара в свою очередь посмотрела на Каноля с тем же изумлением, с каким смотрел на барона офицер за несколько минут прежде.