-- Милая Нанона, я знаю, сколько вы страдали от смерти Ришона. Неосторожные! Они повесили его перед вашими окошками.
-- Да, -- вскричала Нанона, -- это гнусное злодейство!
-- В другой раз будьте спокойны, -- отвечал герцог. -- Теперь я знаю, какое впечатление производят на вас казни, и прикажу вешать бунтовщиков на другой площади. Но про кого же говорили вы, утверждая, что погибаете с его смертью? Верно, не о Ришоне, потому что он для вас ровно ничего не значит, вы даже не знали его.
-- Ах, это вы, герцог? -- сказала Нанона, приподнимаясь и схватывая руку герцога.
-- Да, это я, и очень радуюсь, что вы узнали меня. Это доказывает, что вам гораздо лучше. Но о ком говорили вы?
-- О нем, герцог, о нем! -- сказала Нанона несколько в бреду. -- Вы убили его! О несчастный!
-- Милая Нанона, вы пугаете меня! Что значат ваши слова?
-- Говорю, что вы убили его. Разве вы не понимаете?
-- Нет, милая Нанона, я не убивал его, -- отвечал герцог, стараясь подделаться под ее бред и заставить ее говорить, -- как мог я убить его, когда его не знаю?
-- Да разве вы не знаете, что он в плену, что он капитан, что он комендант, что он совершенно равен бедному Ришону, и что жители Бордо выместят на нем за убийство Ришона? Как ни прикрывайтесь судом, герцог, а смерть Ришона все-таки убийство.