Герцог, пораженный ее словами и молниею ее глаз, побледнел и отступил.
-- Правда! Правда! -- закричал он, ударив себя по лбу. -- Бедный Каноль! Я совсем забыл о нем.
-- Бедный брат мой! Несчастный брат! -- вскричала Нанона, радуясь, что может наконец высказать душу, называя любовника своего тем именем, под которым герцог д'Эпернон знал его.
-- Черт возьми, вы совершенно правы, а я просто дурак, -- сказал герцог. -- Как мог я забыть бедного нашего друга? Но время еще не потеряно, теперь еще не знают в Бордо про смерть Ришона. Надобно собрать суд, судить... Притом же, они не вдруг решатся.
-- А разве королева не вдруг решилась? -- спросила Нанона.
-- Но королева все-таки королева, она располагает жизнью и смертью. А они -- только бунтовщики.
-- Поэтому они будут щадить еще менее, -- возразила Нанона, -- но говорите, что сделаете вы?
-- Еще сам не знаю, но положитесь на меня.
-- О, -- сказала Нанона, стараясь приподняться, -- он не умрет, я даже отдам себя жителям Бордо, если это будет нужно.
-- Успокойтесь, милая Нанона, это дело мое. Я виноват, я и поправлю дело, клянусь честью дворянина! В Бордо у королевы есть еще друзья, стало быть, вам нечего беспокоиться.