-- О, как страдала я при этом человеке! Если бы он остался здесь еще минуту, думаю, я бы умерла.
Ковиньяк махнул рукою в знак того, что надобно молчать. Потом он подошел к двери и прислушался, точно ли герцог ушел.
-- О! Какое дело мне, слушает он или не слушает, -- сказала Нанона, -- вы успокоили меня... Скажите, что вы хотите делать? На что надеетесь?
-- Сестрица, -- отвечал Ковиньяк с серьезным видом, вовсе ему несвойственным, -- не смею утверждать, что дело непременно удастся мне, но повторяю то, что уже сказал: употреблю все усилия, чтобы устроить дело.
-- Какое дело? -- спросила Нанона. -- На этот раз объяснимся подробнее, чтобы опять не было между нами какого-нибудь страшного недоразумения.
-- Постараюсь спасти несчастного Каноля...
Нанона страшно уставила на него глаза.
-- Он погиб! Не так ли?
-- Ах, -- отвечал Ковиньяк, -- если вы требуете от меня откровенности, то я скажу, что положение его кажется мне очень плохим.
-- И как он говорит это! -- вскричала Нанона. -- Знаешь ли, несчастный, что за меня этот человек...