-- Знаю, что вы предпочитаете этого человека вашему брату, потому что хотели спасти его, а не меня, и когда увидели меня, то встретили проклятиями.
Нанона нетерпеливо махнула рукой.
-- Впрочем, вы совершенно правы, -- продолжал Ковиньяк, -- и я говорю вам это не в упрек, а так только, для сведения. Положив руку на сердце, скажу вам: если бы мы оба сидели еще в крепости, и если бы я знал то, что теперь мне известно, я сказал бы ему: "Милостивый государь, вас Нанона назвала своим братом; не меня, а вас спрашивают". Он явился бы сюда вместо меня, а я умер бы вместо него.
-- Так стало быть, он умрет! -- вскричала Нанона с горестью, которая показывала, что в самые твердые умы мысль о смерти входит вместе со страхом и никогда не кажется достоверною. -- Стало быть, он умрет!
-- Сестрица, -- отвечал Ковиньяк, -- вот все, что я могу сказать вам, и на чем надобно основывать наши намерения. Теперь девять часов вечера, в продолжение двух часов, пока я ехал сюда, могло случиться много нового. Не отчаивайтесь, может быть, не случилось ровно ничего. Вот какая мысль пришла мне в голову.
-- Говорите скорее.
-- В одной миле от Бордо у меня сто человек солдат и мой лейтенант.
-- Человек верный?
-- Фергюзон.
-- Так что же?