-- Запереть двери! -- закричал Ларошфуко. -- Барон Каноль, прошу вас остаться. Вы понимаете, надобно объяснить все это непременно.
-- Но, герцог, -- вскричала виконтесса, -- вы не намерены, надеюсь, противиться приказанию принцессы?
-- Нет, не намерен, -- отвечал герцог, -- но думаю, что нужно доложить ей о том, что случилось. Я не скажу вам, что пойду к ней сам; вы можете подумать, что я хочу иметь влияние на мнение ее высочества. Нет, извольте идти сами; лучше, нежели кто-нибудь, вы можете выпросить милость у принцессы.
Лене подал знак Кларе.
-- Нет, я с ним не расстанусь! -- вскричала виконтесса, схватив Каноля за руку.
-- Я пойду к ее высочеству, -- сказал Лене. -- Пойдемте со мною, капитан, или вы, герцог.
-- Пожалуй, я пойду с вами. Господин капитан останется здесь и займется обыском. Может быть, найдется и другой арестант.
Как бы желая обратить особенное внимание на окончание своей фразы, герцог сказал несколько слов на ухо офицеру и вышел вместе с Лене. В ту же минуту толпа, провожавшая герцога де Ларошфуко, вытеснила Каноля и Клару во двор и заперла дверь.
Сцена эта приняла такой важный и мрачный характер, что все присутствующие, бледные и безмолвные, с изумлением смотрели друг на друга и старались по глазам Клары и Каноля увидеть, кто из них более страдает. Каноль понял, что он должен подавать пример твердости. Он серьезен и нежен со своею подругою, которая едва держится на ногах, плачет, не выпускает его руки, прижимает его к себе, улыбается нежно, но страшно и мутными глазами смотрит на толпу, в которой тщетно ищет друга...
Капитан, принявший приказание от Ларошфуко, говорит потихоньку со своими офицерами. Каноль, которого глаз верен, и ухо привыкло расслушивать важные слова, Каноль слышит, несмотря на всю осторожность офицера, следующую фразу: