Каноль гордо поднял голову, и красивые его кудри встрепенулись на его плечах. Конвой вышел уже на улицу, множество факелов освещало шествие, так что можно было видеть спокойное и улыбающееся лицо арестанта.
Он слышал, как плакали некоторые женщины, а другие говорили:
-- Бедняжка! Как он молод! Как хорош!
Безмолвно подвигались вперед. Наконец Каноль сказал:
-- Ах, господин Лене, как бы мне хотелось видеть ее еще раз.
-- Хотите, я пойду за нею? Хотите, я приведу ее сюда? -- спросил Лене, лишившись всей своей твердости.
-- Да, да, -- прошептал Каноль.
-- Хорошо, я иду, но вы убьете ее.
"Тем лучше, -- сказался эгоизм в сердце барона. -- Если ты убьешь ее, то она никогда не будет принадлежать другому".
Потом вдруг Каноль превозмог последний припадок слабости и сказал: