На девятый день Клара пришла в себя. Заметили, что во все время бреда, который продолжался восемь суток, она ни на минуту не переставала плакать. Хотя обыкновенно лихорадка сушит слезы, однако же виконтесса так плакала, что под глазами у нее явились красная и светло-синяя полоса.
На девятый день, как мы уже сказали, в ту минуту, как уже отчаивались и не ожидали лучшего, виконтесса вдруг, как бы волшебством, пришла в себя: слезы ее иссякли, глаза ее осмотрели комнату и с печальною улыбкой остановились на служанках, которые так усердно ухаживали за ней, и на Помпее, который так ревностно стерег ее.
Несколько часов просидела она безмолвно, опершись на локоть, обдумывая все одну и ту же мысль, которая беспрестанно восставала с новою силою в ее обновленном уме.
Потом, не соображая, достанет ли у нее сил на исполнение намерения, она сказала:
-- Оденьте меня!
Изумленные служанки подошли к ней и хотели возразить.
Помпей придвинулся на три шага и молитвенно сложил руки.
Между тем виконтесса повторила ласково, но с твердостью:
-- Я велела одеть себя... Одевайте меня!
Служанки повиновались.