-- Никак нельзя, добрый мой Помпей. На, спрячь это золото как-нибудь на твоей лошади, я сейчас же сойду к тебе.
-- Тут много денег и не следовало бы ночью рисковать ими, -- сказал Помпей, взвешивая мешок.
-- Опасности нет никакой, по крайней мере, так уверяет Ришон. Ну, всё ли на месте, пистолеты, шпаги и мушкетон?
-- Вы забываете, -- отвечал старый слуга, выпрямляясь, -- что человек осторожен, когда всю жизнь свою служил солдатом. Да, виконт, все оружие в исправности.
-- Видите, -- сказал Ришон, -- можно ли чего-нибудь бояться с таким товарищем? Счастливого пути, виконт!
-- Благодарю за пожелание, но путь далек, -- сказал виконт с некоторым страхом, которого не мог прогнать воинственный вид Помпея.
-- Ба, -- сказал Ришон, -- у всякого пути есть начало и конец. Отвезите нижайший поклон от меня принцессе, скажите ей, что я готов до последней капли крови служить ей и герцогу Ларошфуко. Особенно не забудьте этих двух слов: Бордо -- да. А я пойду опять к Канолю.
-- Послушайте, Ришон, -- сказал виконт, останавливая капитана за руку, когда тот уже начал сходить с лестницы, -- если Каноль такой храбрый офицер и честный человек, как вы говорите, почему не пытаться вам привлечь его к нашей партии? Он мог бы догнать меня на дороге или приехать к нам в Шантильи. Зная его несколько, я представил бы его принцессе.
Ришон посмотрел на виконта с такою странною улыбкою, что юноша, вероятно, по лицу его угадал все, что происходило в душе партизана, и поспешно сказал:
-- Впрочем, Ришон, не обращайте внимания на мои слова и делайте, как знаете. Прощайте!